рыжий

Ой

На мотив известного шансона:

Поганка, бледная поганка –
Наших встреч с тобой
Главные грибы...

рыжий

Чик - и готово! (© Миша Глейзер)

История, которую я хочу рассказать – полностью правдивая. Не уверен, описаны ли в мировой литературе столь же достоверные случаи – скорее всего – нет; писатели – народ известный, что с них взять. Обманут и все, им лишь бы напечатать. Я же – в отличие от них – заявляю буквально следующее: в нижеописанных событиях все является правдой от начала до конца, и любое несовпадение фактов, имен и географических названий – не более чем досадная случайность, не могущая поколебать репутацию автора как известного борца за правдивость и реализм в жанре устного рассказа. Все, теперь слушайте.

Когда замечательный бард Александр Городницкий поет песню "Не женитесь, поэты" – мы все прекрасно понимаем, что он имеет в виду. Ведь поэт что предполагает? – что он будет этак мечтательно складывать рифмы, покусывая гусиное перо и устремив взгляд в облака, а жена, соответственно, заниматься любимым женским делом – готовкой и уборкой, не особенно попадаясь при этом на глаза. Ага... именно так... вот прям щас, все бросит, и не будет попадаться. Короче, когда поэт прозревает, обычно оказывается уже поздно. Так и у меня произошло, хотя я, конечно же, никакой не поэт; просто – не повезло.

Наша волна иммиграции из Союза в Израиль, которую всякий раз перед выборами, чтобы выцыганить пару голосов, величают Большой Алией, привезла с собой в Землю народа Книги много нового, незнакомого, даже экзотичного: во-первых, эти самые книги, во-вторых, русских жен. И если первые со временем осели в книжных шкафах салонов квартир и общественных библиотек, то вторые, как с самого начала заняли активную жизненную позицию, так и по сей день нигде оседать не желают. Как вы уже, наверное, поняли, я и стал жертвой такой активной жизненной позиции в масштабе своей семьи. В 94-ом году, после 3 лет жизни в Израиле моя жена захотела "сделать гиюр", т.е. перейти в иудаизм. Мотивируя это своё желание тем, что ей тут хорошо, чужой она себя все равно не считает, напротив даже – чувствует этакую мистическую духовную близость... некие позывы... голос зовущий... Мне бы тут же и насторожиться, а я... Я на все это покивал (вот дурак), пожал плечами (о, проклятая наивность!) и сказал: "хочешь – вперед. Я не против". Сегодня я бы, конечно, так не сказал, но не зря наши мудрецы говорят, что опытный умнее умного. О Аллах, как это верно...

Ну, начались походы в раввинат, "открытие дела", стандартная израильская волокита, поездки на слушание лекций по иудаизму и еврейской истории в Центр общества "Маханаим" в Иерусалиме (если кто не знает: "Маханаим" – объединение русских евреев, повернувшихся к вере предков передом, к лесу новогодних елочек – задом). Жили мы тогда в малюсеньком, очень живописном поселке в Самарии. Поселок назывался Наале, располагался на вершине горы и жило в нем 35 семей, из которых религиозных было только 3: одна "турецкая", одна "йеменская" и одна "индийская" – поэтому практических помощников по овладению секретами соблюдения еврейского образа жизни в том же "Маханаиме" нам порекомендовали одну семью из находящегося неподалеку поселка Хашмонаим – полностью религиозного, правильного и кошерного, как еда раввина. Жена к ним ездила за всякими консультациями, а я постепенно привыкал ко всяким новшествам в моей жизни – исчезновению из рациона семьи свинины, разделению посуды на мясную и молочную и необходимости время от времени возить жену в микве. Единственно, чего я не принял – это отказа от поездок в субботу. То есть, жена ездить перестала намертво, 5-летняя дочь, соответственно, тоже, а я свой отказ мотивировал тем, что раз все равно я в субботу курю, то и в поездке греха большого уже не будет. Правда, на всякий случай пообещал по субботам не включать в машине громко радио.

Так это все продолжалось до Дня Страшного Суда. Это я имею в виду религиозный суд (бейт-дин), на котором один из самых крутых авторитетов поселенческого движения рав Шломо Авинер должен был решать, быть ли моей жене еврейкой. А "Страшного" – потому что у почтенного рава на этом суде было два не то помощника, не то присяжных заседателя, и выглядели они оба аккурат как телохранители Кинг-Конга. То есть, силы с самого начала были неравны... Происходило действие в Бейт-Эле, что переводится как "Дом Бога", и я уже всерьез рассчитывал на Божью милость – в смысле, что все это сейчас решится положительно, и спокойствие вернется в семью, но... Рав Авинер, видимо, в этот день встал не с той ноги, с которой положено вставать раву, а может, его жена тоже... с утра заняла активную жизненную позицию, но рав был, похоже, зол на весь мир – после тщательного допроса жены (который она, кстати, выдержала блестяще) принялся за меня. Он задал мне пару вопросов из области самых элементарных молитв и довольно быстро выяснил уровень моих знаний. Надо отдать должное его чувству такта – копать глубже не стал, собственно, и так все было понятно. Я пытался ему объяснить, что нам, пацанам из Бердичева, такие мелочи ни к чему, даже ввернул пару выражений на идиш... Не помогло. Приговор был суров аки глас Господень на горе Синай: ввиду того, что жизнь в светском поселке не дает мне возможности приобщиться к традициям отцов, а жена к моим отцам уже приобщилась, то мы должны сменить место жительства на более религиозное – где есть синагоги, полноценная община и т.д., чтобы уже ничто не мешало мне стремиться быть правильным евреем, а не всяким босяком и эпикейресом.

Все. Свободны.

Мы, конечно, возвращаемся домой расстроенные. Я, между делом, вспоминаю где-то прочитанную статью, что для того, чтобы перейти в ислам, достаточно всего лишь произнести вслух, что принимаешь на себя 5 его основных принципов (дальше можешь не соблюдать, но вслух произнести надо). Вот ведь как просто...

И тут, через пару дней, опять всплывает название Хашмонаим. Это жена рассказала своим тамошним "опекунам" о нашей беде, и те с энтузиазмом пригласили нас пожить несколько месяцев у них, пока все это не завершится успехом. Благо дом большой, детей немного, всего пять, а цель богоугодна. ( Платеж в любом виде отказались брать категорически). Пришлось переехать.

Сразу же скажу, что люди они оказались замечательные, да и все тамошние соседи – тоже. "Вязаные кипы", выходцы из откуда хотите – СССР, Франция, Египет, Бразилия, США – причем все как на подбор – образованные, с чувством юмора, не чурались и лехаима иной раз под кошерную закуску. В общем, от силы личного примера никуда не деться, начал я в синагогу похаживать, чего уж тут...

И вот месяца через четыре назначают нам второе заседание раввинатского суда, причем – о радость! – мне на нем быть не обязательно. Я, конечно, на седьмом небе, сразу полюбил и рава Шломо Авинера, и все суды, и Тору с Талмудом заодно. Настает этот долгожданный день – и жена с дочкой возвращаются оттуда уже 100%-ными еврейками, мало того – сын, который скоро должен родиться – тоже! Вот это да! Ай да вера отцов! Йиштабах шмо!
Но. Где это видано, чтобы у еврея было все хорошо? Это ж тогда и не еврей вовсе, а непонятно кто. Самозванец. И жена мне передает наказ рава Авинера – совершить обряд хупы. Иначе, – передает она его слова, – вы как бы, получается, и не женаты. Я, конечно – в штопор: – Что значит – не женаты?! А двое детей – от святого духа?! А... а...а... в общем, мимо кассы. Узнали соседи – обрадовались: ой, как здорово! ой, как прекрасно! Да мы за вас все организуем, все сделаем, только дайте согласие! Ну, я и сказал – делайте, что хотите, меня только не трогайте. Не то чтобы я был принципиально против хупы – я просто не люблю, когда в мою жизнь вмешивается кто-то посторонний , пускай даже и раввин... со всем своим судом.

Утром ухожу на работу, а вечером меня ждет очередной сюрприз – вы уже догадались? Нет? Вот и я, не догадываясь, вернулся, понимаете ли с работы в хорошем настроении... в кои веки... Поужинал с аппетитом. И мне рассказывают, что наши инициативные соседи, взяв на себя организацию хупы, обратились к местному раввину, чтобы он все это дело провел, а тот, во-первых, согласился (вот радость-то), а во-вторых, будучи "молодым специалистом" (всего год как получил "диплом") счел нужным поинтересоваться – а обрезан ли счастливый жених... Когда я опять смог говорить, то опять стал сравнивать. Какой-то опыт в заключении брака у меня уже был – по крайней мере, в ЗАГСе Бескудниковского р-на г. Москвы столь специфическими особенностями моего телосложения никто не интересовался – так может, и сейчас этот "молодой специалист" напрасно усложняет жизнь? Может, он просто перестраховывается? А то, думает, скажут ему потом – ты кого обженил? Видел, что не соответствует установленному стандарту – так почему не пресек (в прямом и в переносном смыслах)? И я решаю назавтра сходить к этому перестраховщику и попытаться договориться миром. Ночью я, конечно, спал плохо. Перед тем, как третьи муэдзины уже должны были закричать, вышел покурить , и тут... тут – я, как Штирлиц в камере, ВСПОМНИЛ! Наверное, чувство нависшей надо мной реальной опасности заставило "щелкнуть" какой-то много лет, назад заложенный в мозги кадр – я четко "увидел", как мой дед сказал (мне тогда лет 5 или 6 было), что это-таки большая удача, что я родился уже... ну, вы понимаете, иначе найти специалиста по этому делу в Бердичеве в 60-м году было практически невозможно. Очень осторожно, боясь всерьез поверить своему везению, я продолжил рыться в своей памяти, но – увы! только этот единственный фрагмент и подарила мне она. (Это я уже потом узнал, что случаи такие совсем не так редки, и именно среди евреев. Генетическое, что ли... А тогда думал – ей-богу, чудо!) Что ж, думаю, какой ни есть, а аргумент в мою пользу. Пардон...

Назавтра возвращаюсь с работы, наскоро ужинаю (аппетит – так себе) и иду к нему, жил он недалеко. Такой симпатичный рыжий бородач моих примерно лет, то есть не очень, чтоб уж молодой. Но несомненно "специалист" – детей у него 9 и жена в положении. Ну, я сразу – карты на стол: так и так, ребе, мол, есть у меня алиби. И рассказываю ему про деда, Бердичев и плавно перехожу к сути предмета. Опять же пардон... Он выслушал, кивает – да, случаи такие ему известны, в Талмуде в части такой-то, глава такая-то, о них упомянуто, вот только как нужно поступать в такой ситуации, он не знает по неопытности, надо бы проконсультироваться в районном религиозном совете. А можно взглянуть? – Да, пожалуйста! Предъявляю на опознание. – Да, действительно... похоже на правду... Я, боясь упустить удачу (как я думал) и второпях застегиваясь, начинаю "давить на активность" – мол, никак не надо поступать, ребе! Надейтесь на меня и я не подведу! Все будет в порядке. И консультироваться тоже ни с кем не надо, зачем занятых людей от дела отрывать... Он обещал подумать. Назавтра опять возвращаюсь с работы (вы уже заметили, что это довольно небезопасное занятие?) – н-на! Звонили из районного религиозного совета – настучал все-таки культовый работник! – и обещали завтра прийти на предмет освидетельствования и вынесения галлахического решения. Должен сказать, я начинаю себя чувствовать как экспонат в павильоне на ВДНХ, а что делать.

Назавтра приходят (как вы понимаете, я перед этим вернулся с работы, к черту ужин, жду). – Это у Вас проблемы? (это они мне). – У меня (хотя мне следовало им сказать "Нет, это у вас проблемы"). – Можно взглянуть? – Сделайте одолжение. Ну, опять предъявляю... (при этом думаю, что это в последнее время становится привычкой) Они: – Угу... ага... кгхм... в таком роде. Потом вообще на арамейские слова перешли – господи, думаю, неужели это все там написано... В конце концов, они мне объявляют, что, типа, зачет принят, то есть я никого не обманул, и о своем решении они мне сообщат не позднее завтрашнего вечера.

На следующий день на работе мысли развиваются в направлении – а что будет, если сегодня домой не возвращаться? Может, рассосется проблема сама собой, а? Нет, так нельзя – хупа уже на послезавтра назначена, да и не к лицу прорабу малодушничать. Трус не играет в хоккей... с раввинами (особенно, когда у него вместо клюшки сами понимаете что). Возвращаюсь.

– Отцы-инквизиторы звонили?

– Перестань. Звонили.

– Что у нас сегодня? Еще какой-то консилиум?

– Консилиума нет. Просто придет от них человек и сообщит тебе решение устно, а то по телефону неудобно.

И тут же заходит от них посыльный и вид у него торжественный. Интересно, думаю, сказать ему, что в старину на Руси припершемуся с плохой вестью голову рубили вместе с пейсами? Тут он говорит, что решение принято следующее: а) врожденный "дефект" за обрезание засчитать, но при этом каплю крови все же выпустить б) свидетелей этому должно быть двое, и я могу выбрать их по своему усмотрению. Благодарю за внимание.

Звоню двум своим друзьям, объясняю диспозицию. Блин, какие же люди все-таки жестокие, особенно которые с чувством юмора. Сразу началось: а ножницы тоже принести или профсоюз выделит? а ты бы сфотографировал напоследок, о то вдруг промахнется... Забегая вперед, скажу, что оба живы до сих пор.

И вот за час до начала хупы приходит еще один "специалист" с ассистентом (ординатор, что ли), они по традиции осматривают, советуются, и наконец-то, в присутствие двух моих прыскающих от смеха друзей претворяют решение Галахи в жизнь. И теперь скажите, люди: как вы думаете – после всех этих осмотров, обмеров и консультаций – на чем я видал весь израильский раввинат

рыжий

И еще, из перевода

"דומם וצומח" - неодушевленная природа. В тексте -- речь про детей на экскурсии.

Гугль:

  1. БЕЗЖИЗНЕННЫЙ
  2. НЕОДУШЕВЛЕННЫЙ
  3. БЕЗМОЛВНЫЙ
  4. БЕЗДЫХАННЫЙ
  5. БЕССЛОВЕСНЫЙ
  6. ТИХИЙ
  7. ОНЕМЕВШИЙ
Воображение начинает рисовать детишек, рассматривающих на экскурсии трупы плавающих в отравленной реке крокодилов....
рыжий

Миша Глейзер: "Дао-зы и Чемодан"

Нет, все же институтская практика – лучше учебы. Не сама работа, а все, что ей предшествует и сопровождает – сборы, дальняя поездка, сравнительно вольная жизнь и вытекающие отсюда всякие хорошие вещи. Я бы даже сказал, что на фоне всего этого работа – не более чем досадная помеха, фактор раздражения, так сказать. Короче – зло, которого хотелось бы избежать. Гримаса тоталитарного строя. Сатрапы... ненавижу...

Все началось с того, что после 3-го курса меня не взяли в стройотряд на БАМ. Почему – об этом в другой раз. Я, конечно, жутко оскорбился (страсть как мечтал побывать на Дальнем Востоке) и поклялся этим гадам отомстить. Каким образом? А вот таким – на Дальний Восток назло всем попасть.

Скажу сразу – желание это во мне было, видимо, настолько сильным, что на Восток я в конце концов и попал, хоть и не сразу – правда, не на Дальний, но зато уж надолго. Но тогда я этого еще не знал и, оставшись за бортом стройотряда, должен был ехать на производственную практику.

И вот я решил это совместить.

Самое восточное назначение – завод мостовых конструкций в Улан-Удэ было мною отвергнуто – «ту заводскую проходную, что в люди вывела меня» я на дух не переношу, а всевозможные пропуска патологически теряю. И, вообще, как говорил герой моего детства Яшка-цыган, «я волю люблю – понял, дядя?.» Дядя в деканате понял (я умел убеждать) и предложил следующее по востокорасположению место – Мостостроительный отряд №7, г. Красноярск. Объект – стр-во городского моста через р. Енисей. Вот оно! Сибирь! Енисей! Саяны! Тайга! Урраа! Мы с 4-мя приятелями туда поехали и действительность превзошла все надежды – почти 2 месяца мы провели в полном оттяге и кайфе. Это стало возможным в основном потому, что сначала мест в общежитии МО-7 не было и мы на пару дней поселились в гостинице «Дом артистов цирка», а когда места в общежитии освободились, нас из этой гостиницы было уже не вытащить, причем платили мы из своего студенческого не очень глубокого кармана и считали, что нам страшно повезло.

Располагалась гостиница в центре восточной части города, рядом с цирком и останавливались там во время гастролей цирковые труппы, знаменитый девичий ансамбль песни и пляски «Березка», всякие театральные коллективы и прочие филармонии, гастролирующие летом по городам и весям СССР. Ну и, конечно, непременные мутные кавказские личности , эксплуататоры дружбы народов и постоянного дефицита продуктов.

 

«Ах, гостиница моя, ах, гостиница, на кровать присяду я – ты подвинешься...» – пел замечательный бард Юрий Кукин. Песня хорошая, романтическая такая песня... Реальность же была попроще – если там кто-то к кому-то приседал на кровать, то этот второй «кто-то» двигался только навстречу. В процессе этих приседаний и движений мы многое узнали – например, что у цирковых в паспортах в графе «прописка» значится «артист Госцирка», законные мясо, малину и сгущенку из рациона дрессированных медведей «половинят» на 2/3, заменяя вареной картошкой, а также получили представление о том, как любят отдыхать девушки из ансамбля «Березка» в те моменты, когда они об этих березках не танцуют.

Я уже не говорю о том, что рядом с городом находился заповедник «Столбы», где днем тренировались скалолазы, а ночами звучали гитары, и мы с разбегу включились и в то, и в другое. Как мы при этом умудрялись являться на работу почти каждый день – не понимаю. Комсомольцы были. Ноблесс оближ.

Вернувшись в Москву, мы решили на будущий год поехать на практику снова в Красноярск, в ту же гостиницу. И в конце 4-го курса после серии необходимых интриг мы – все пятеро – получили искомое направление. Но...

Вдруг выясняется, что с нами едет шестой. Вернее, шестая. Девушка Света с нашего курса, очень компанейская, добрая, веселая – вот только три ее подружки – одновременно подружки троих из нас – как вам эта теленовелла? Короче, дать ей находиться с нами в «Доме артистов цирка» и видеть эти номера под куполом ни в коем случае нельзя. Смертельный трюк. Нервных просят удалиться. Я уже не помню, чего мы ей там наболтали, но договорились следующим образом – она будет жить в общежитии, мы – в гостинице. В общем, надо признать, что поступили мы по всем канонам некрасиво. Хотя и комсомольцы.

Приезжаем на вокзал, выгружаемся с кучей рюкзаков и чемоданов и идем искать доброго самаритянина наивного чалдона, который нас доставит куда надо. Чалдон вскоре обнаруживается в ипостаси водителя автобуса ПАЗ с надписью «Экскаватортяжстрой» на боку.

Едем к гостинице, выгружаемся, затаскиваемся в номер и отправляем самого галантного из нас, Шурика, доставить Светочку в общежитие, проследить, чтобы ей там дали комнату с окнами на солнечную сторону, чайник и по возможности познакомить тут же с приличным молодым человеком – чтобы, значит, меньше в гости ездила и под ногами путалась. Шурик и Света начинают в груде вещей искать ее чемодан И НЕ НАХОДЯТ!

Все. Атас. Мы забыли его в автобусе. А он уже давно уехал. Поняв, что случилось, все заговорили сразу. – Мать!.. – Какого!.. – Черт!.. – А ты где был? – А номер запомнил? – Я что, гаишник? – в общем, начали грустить и волноваться. А бедная Света стоит и беспомощно на нас смотрит – что делать? Без вещей, в чужом городе, и вообще... .

Я уже не помню, кто в это тяжелый для коллектива момент взял руководство событиями в свои руки. Может, и я – даже скорее всего – я; не верите – посмотрите, что у меня написано на левой хруди и не сомневайтесь – у нас такого зря не напишут.

Шурик со Светой! Не мозольте глаза, быстро в общагу! Ты! Телефонный справочник сюда, найти номер этого «Экскаватортяжстроя» или как его там! Вы двое! Тут рядом автобусный парк, дуйте туда и тоже поспрашивайте! Двинулись, мальчики, двинулись!

Через час обстановка начинает вырисовываться, но от этого не легче. Беседа по телефону (сладкая улыбка дежурной по этажу) показала, что у треста «Экскаватортяжстрой» все ПАЗики (числом около 80-и) отобрали год назад и рассовали по нескольким автобусным паркам и ведомственным предприятиям. Это же подтвердили вернувшиеся из ближайшего автопарка разведчики – туда тоже поступило с десяток.

На военном совете было решено, что наутро двое идут в ближайший автобусный, еще двое – в не ближайший, а 5-й (Шурик) попробует попросить помощи в милиции (напомню, это был 83-й год, мы были так молоды и наивны... милиция, впрочем, тоже. Иногда помогали...).

Рано утром я и Витек имеем беседу с диспетчером автобусного парка, объясняем ситуацию – так и так, ПАЗ морковного цвета, надпись на боку, номера не запомнили, особые приметы – касса перемотана изолентой, у водителя вроде примет нету, чемодан принадлежит хорошей девушке, москвичке, можем познакомить... Он при нас дает по матюгальнику команду – всем водителям ПАЗов тормознуть на выезде, двое студентов чемодан потеряли. И ни разу не удивляется, что его автобус вчера в рабочее время налево шабашил (мы это дипломатично не заостряли – чего усложнять жизнь, она и так сложная...)

Обычно мне везет сразу после того, как не повезет. Если я теряю кошелек, то это, как правило, старый кошелек, потертый, который и так давно уже пора сменить. Или вот в школе – учитель отобрал у меня матерную записку к приятелю, вызвал предков, хотел спектакль устроить, но записку, к счастью, успел потерять. И так далее.

В общем, вы уже поняли – мне опять повезло, потому что 2-й по счету автобус был тот самый, с перемотанной изолентой кассой. Шеф, однако, был другой.

Братан, мы тут вчера чемодан, похоже, забыли.

Так это вы? А сменщик хотел его в милицию сдать или в стол находок. Потом все-таки домой забрал.

Адрес!!!

Приехали, разбудили человека. Чемодан целехонек, под кроватью стоит. Я, говорит, хотел, в бюро находок, а потом передумал – вдруг там потеряют. Надо было пузырь человеку выставить – не сообразили. Вот дураки, а еще комсомольцы.

Сразу в общежитие. Получай, Светик, свой чемоданище!

Ой, спасибо, мальчики! А здесь так здорово! Может, переселитесь?

Да нет, Светик, там как-то привычнее... да и до автобусного парка ближе – на случай, если опять где-то оставишь. Кстати, тебя с тамошним диспетчером не познакомить? Хороший парень, передовик...

Я эту историю вспоминаю каждый раз, когда, перечитывая своего любимого Довлатова, добираюсь до сборника «Чемодан».